Category:

Рассказец № 73

Рассказец № 73

Парамонов вышел на Чистых Прудах, где они договорились встретиться с Кугелем. День выдался таким обволакивающе тихим и теплым, что Парамонов почувствовал себя почти счастливым. Лениво шаркая по асфальту, он жмурился от солнца и невнимательно разглядывал людей, надеясь, что Кугель, как и он, приедет пораньше. Заодно Парамонов мысленно выстраивал маршрут прогулки. За разговором ему хотелось посидеть на лавочке у фонтана, обойдя пруд, пройтись мимо театра «Современник», а затем, вернувшись, спуститься к Цветному бульвару, где он не был года три.

Парамонов пересек трамвайные пути, миновал памятник Грибоедову и только тут заметил, что народу на бульваре больше, чем обычно в выходной день, и некоторые держат в руках плакаты. Обернувшись, он увидел, что Тургеневская площадь окружена автобусами с зарешеченными окнами, а вокруг, сияя на солнце черными шлемами, расположилось небывалое количество людей в черной же униформе.

Неожиданно, как по свистку, росгвардейцы разбились на небольшие группы по три-четыре человека и бросились к митингующим. Парамонов даже не успел удивиться, как его пару раз огрели дубинками по ребрам, заломили руки за спину и поволокли к автозаку.

- Товарищи, я погулять… - не пытаясь вырваться, начал Парамонов, но в ответ получил лишь унизительный подзатыльник.

В автомобиль Парамонова вбросили как мешок с картошкой. Там его и принял сержант полиции, на лице которого явно читалось отклонение по двадцать первой хромосоме.

- Товарищ, это ошибка… - еще раз попытался что-то объяснить Парамонов.

- Ошибка – это ты, - принимая следующего «пассажира», ответил сержант.

Парамонова привезли в какое-то отделение полиции, так же бесцеремонно выгрузили и отвели в душную, темную камеру с двойными нарами и тусклым зарешеченным фонарем над железной дверью. Свет от тюремного ночника освещал лишь пятачок перед порогом, дальше лежала мгла. Казалось, что грязные шершавые стены и отполированные телами нары без остатка вбирают в себя свет едва тлеющего фонаря. Здесь стойко пахло бедой, и от этого запаха в воображении возникали безрадостные картины земного чистилища, где пропащие души дожидались своей участи.

 Дверь за Парамоновым захлопнулась с таким лязгом, что он сразу почувствовал себя осужденным на пожизненное.

- Откройте! Мы вам зарплату платим! - Не придумав ничего умнее, проорал Парамонов и принялся барабанить кулаками по двери. Откликнулись сразу. В камеру вошли двое, офицер и сержант.

- Что ты мне платишь? – зловеще переспросил лейтенант.

- Вы нарушили статью сто двадцать седьмую, незаконное лишение свободы, не связанное с похищением, - бойко ответил Парамонов и менее уверенно добавил: - До двух лет. 

Хорошо отработанным хуком слева сержант уложил Парамонова на грязный пол.

- А триста сорок вторую, сопротивление работнику правоохранительных органов при исполнении служебных обязанностей не хочешь? До четырех лет, - ответил лейтенант и ударил Парамонову ногой в живот. Его примеру тут же последовал и сержант. Они молча, лениво лупили Парамонова ногами, пока тот не отдышался.

- А это статья двести восемьдесят шестая, превышение должностных полномочий. Между прочим, до четырех лет. – сказал Парамонов и оттолкнул от живота ботинок полицейского.

- О-о! – обрадовался лейтенант. Статья триста восемнадцать: применение насилия в отношении представителя власти. До пяти лет, - сказал лейтенант, и они снова принялись избивать Парамонова.  Чтобы удары равномерно распределялись по всему телу, Парамонову приходилось вертеться ужом, подставлять ноги и закрывать голову руками.

К открытой двери камеры подошел полковник, по-видимому, начальник отделения. Наблюдая за экзекуцией, он достал носовой платок и высморкался.

- Товарищ! Господин полковник! – надрывно обратился к нему Парамонов. – Я же ничего не сделал. Погулять вышел. Вы же старший офицер…

- Ах, оставьте, - полковник махнул платком, убрал его в карман и удалился.

- Граждане полицейские, - взмолился Парамонов. – Это уже статья сто пятнадцать: нанесение легких телесных повреждений. Но вы же так и до тяжких доразвлекаетесь. Статья сто одиннадцать. До восьми лет, между прочим.

- Ты что, юрист? – влепив ногой Парамонову по почкам, поинтересовался лейтенант.

- Нет, - увернувшись от очередного удара, ответил Парамонов. - Просто люблю прогуляться по Москве. Ох! – воскликнул Парамонов, вовремя прикрыв руками лицо от ботинка сержанта. Не бейте хотя бы по лицу. Мне же еще домой ехать.

- Не бей по роже, - приказал лейтенант.

- Да он так вертится, что она у него везде, - ответил сержант и, видимо, от обиды так влепил Парамонову по печени, что тот заорал на все отделение:

- Да что ж вы делаете, фашисты?!

- Статья триста девятнадцать: оскорбление представителя власти при исполнении должностных обязанностей. До года, - прокомментировал лейтенант слова Парамонова.

- Какое же это исполнение обязанностей? – простонал Парамонов. – Вы еще бутылку мне в задницу вставьте.

- А что, хочешь? – поинтересовался сержант.

- Нет. Просто я читал, что у вас есть такой способ убеждения. Приобщение, так сказать, к вере и патриотизму.

- Пока обойдемся, - ответил лейтенант и дал Парамонову хорошего пинка.

- Что значит «пока»? – даже не перевернувшись, а перепрыгнув на другой бок, спросил Парамонов. – Это зависит от моего поведения?

- Нет, от настроения сержанта, - ответил лейтенант.

И все же ему повезло. Кугель вышел из метро в тот момент, когда Парамонова вели к автозаку. Размахивая журналистским удостоверением, Кугель сумел выяснить, куда увезли друга, и уже через час он появился в отделение полиции.

- Я журналист, - сказал он дежурному. – Вы задержали гражданина Парамонова.

- Документы, - сурово потребовал дежурный, и Кугель показал ему удостоверение. 

- Что это за фамилия? – спросил дежурный таким голосом, что Кугель смешался и виновато ответил:

- Это папаша подкачал, а по матери-то я Петров.

- Парамонов, на выход! – закричал дежурный, и очень скоро в дверях образовались Парамонов с лейтенантом. - Вот, пожалуйста, нашли его в таком затрапезном виде, - кивнул в их сторону дежурный. - Своим видом оскорблял чувства прохожих и работников правоохранительных органов.

В это время в дежурную часть вошел гражданин, похожий на Путина. Полицейские испуганно вытянулись по стойке смирно, но вошедший больше напоминал алкоголика, чем президента, и полицейские сообразили, что ошиблись. Справившись с испугом, сержант ударил вошедшего кулаком по уху, выдохнул и укоризненно произнес:

- Ну, ты совсем оборзел.

Воспользовавшись заминкой, Парамонов с Кугелем выскользнули на улицу. День по-прежнему был тихим и ярким, и Парамонов почувствовал себя почти счастливым.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded