?

Log in

No account? Create an account
(no subject)
peregrevs

Рассказец № 72

Проснулся Парамонов на рассвете и сразу, не позавтракав, сел за написание рецензии. Удовольствие, которое он получал от каллиграфии перьевой ручкой фирмы «Пеликан», компенсировало нежелание писать на эту тему.

Три дня назад Парамонов был приглашен в магический театр на Солянке, на премьеру спектакля «На всякого верующего довольно простоты». Поначалу пьеса имела название: «Оскорбленный верующий», но потом режиссер с драматургом решили, что в эти мутные времена штатные православные с фалеристами в казачьей форме не дадут нормально провести премьеру спектакля с таким названием. Правда, смена названия не помогла, хотя, могло быть и хуже. 

Эти люди появились у театра за полчаса до начала спектакля. Они шумели, хватали зрителей с билетами за рукава и предрекали им после смерти самые страшные муки в аду. Затем, каким-то непонятным образом они заполонили зрительный зал и уже в первом акте три раза пытались сорвать спектакль, но потом появился человек, серый, невзрачный, но, по-видимому очень влиятельный в той среде, и казаки исчезли, как и их загадочный начальник.

– Слава богу, разрешили, - выдохнул сосед Парамонова.

– Кто разрешил? – поинтересовался Парамонов, и сосед с таинственной улыбкой ткнул указательным пальцем в потолок. Парамонов долго потом гадал, кто это был, но так ни к чему и не пришел.

Read more...Collapse )

Рассказец № 71
peregrevs

Накануне вечером Парамонову позвонил Баландин.

- Привет, старик! Ты как завтра? Понимаешь, приехала Татьяна из Омска. Помнишь ее?

- Училка, которая на вопрос: «сколько времени?» отвечает: «я замужем»?

- Да, - рассмеялся Баландиню. – Мне завтра с утра ехать на интервью, а я давно обещал свозить ее в Измайлово. Выручи, будь другом. Она в среду уже отбывает.

- Хорошо, - подумав, согласился Парамонов. – Татьяна хороший человечек. В десять я буду ждать ее там, у выхода из метро.

- Спасибо, дружище! – обрадовался Баландин. – А оттуда давайте к нам на пирог с капустой. Бухло не бери. У меня капитанский джин.

- Заметано.

Парамонов вышел из метро в назначенное время. Татьяна уже ждала его и заметно нервничала. День обещал быть знойным, на солнце стены зданий выглядели ослепительно белыми, и отраженный ими свет ложился на листву молочным налетом.

После приветствия и обмена комплиментами Парамонов повел Татьяну на Вернисаж.

Read more...Collapse )

Рассказец № 70
peregrevs

Рассказец № 70

Как и договаривались, Парамонов подъехал к Покровскому к двенадцати часам и застал там Дину. Она уже собиралась уходить, поздоровавшись, чмокнула Парамонова в щеку и на прощание, в своей манере, без знаков препинания проговорила:

- Пока ребята не обижайте его он хороший мальчик любит чай с вареньем и плюшки с маком спешу. - После этого Дина выскочила из квартиры, оставив в прихожей облачко сладковатых духов.

На диване в комнате у Покровского сидел длинноволосый, чернявый молодой человек лет тридцати с явными признаками индейской крови. При появлении хозяина квартиры и Парамонова он вскочил и поздоровался:

- Buenas dias.

- Здравствуйте, - поприветствовал его поклоном Парамонов.

- Его зовут Хуан Вильегас, - представил Покровский гостя.

- Si, si, Juan Villegas, - подтвердил молодой человек и протянул Парамонову руку.

- Между прочим, венесуэльский квадриллионер, - пояснил Покровский, и Парамонов пожал венесуэльцу руку.

- Парамонов. Свободный художник. Тысячеонер.

- Он по-русски не бум-бум, - пояснил Покровский.

- Бум-бум? – переспросил Хуан.

- Yes,Yes. War - no! – успокоил его Покровский, а для Парамонова добавил: - Знает несколько слов по-английски и немного из русского ненорматива. Пойдем пить чай. Дина и варенье привезла. Juan, let's have tea.

- Yes. Tea, - обрадовался Хуан, и они пошли на кухню.

Покровский включил чайник и, сервируя стол, объяснил Парамонову, откуда взялся его гость.

Read more...Collapse )

(no subject)
peregrevs
Автор хорошую книжку подарил. Куски я читал еще в процессе работы. Да и писалась в основном на Тенерифе, а значит, с удовольствием. Формул мало, тираж всего две тысячи.

Рассказец № 69
peregrevs
Ближе к вечеру Парамонову позвонил Круглов. Он сказал, что закончил все свои дела и минут через двадцать будет у него. Выключив компьютер, Парамонов сходил на кухню и достал из холодильника недопитую в прошлый раз бутылку хорошего английского джина. Затем, он нарезал свежих огурцов и яблок. На эту же тарелку, чтобы поменьше мыть посуды, он выложил подсохший, со слезой сыр и остатки маслин. Чай он решил заварить цейлонский с бергамотом и ванилью.
Включив чайник, Парамонов услышал удар грома, после чего семнадцатиэтажный дом даже не вздрогнул, а чувствительно подпрыгнул. Схватившись за край стола, Парамонов глянул в окно. Он не успел ничего разглядеть, как улица с грохотом и осколками стекла ворвалась в комнату, и свет померк.
Пришел в себя Парамонов в каком-то загадочном, словно нафантазированном лесу. На редких, столетних березах были развешаны черные тарелки репродукторов, знакомые ему по старым кинофильмам. Со всех сторон ненавязчиво звучал траурный марш Шопена. Но самым удивительным Парамонову показалось то, что лес быстро заполнялся людьми. Они появлялись ниоткуда, просто материализовались из воздуха с характерным хлопком мыльного пузыря. Оказавшись в незнакомом месте, люди начинали испуганно озираться, окликать друг друга и спрашивать, что произошло. Еще более странным казалось то, что разница между мужчинами и женщинами начисто пропала. Последние лишились всех признаков пола, которые Парамонов ценил даже выше ума, репутации и склада характера. Кто есть, кто, можно было определить по чертам лица, правда, не всегда. Да по одежде, хотя, в большинстве случаев исчезли и эти различия. Серые и безликие, люди выглядели одинаково, словно их лепили по одним лекалам.
Парамонов с нарастающей тревогой наблюдал странное явление и пытался объяснить его с точки зрения физики, но от растерянности вспомнил только уравнение Максвелла, закон Гей-Люссака, да устройство крутильных весов Джона Мичелла. Окончательно с мысли Парамонова сбил французский актер Депардье. Ни к кому не обращаясь, он бродил между людьми и все время повторял: «Qu'est-ce que c'est?», «Qu'est-ce que c'est?». Спутать француза с кем-то еще было невозможно, и Парамонов наконец задумался над тем, что же все-таки случилось.
То, что он умер, Парамонов догадался лишь когда поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется выпить. Он с отвращением подумал о недопитой бутылке джина, которая осталась в уже несуществующей квартире, тем не менее, с досадой подумал: «Не успел». Затем, рядом с ним раздалось знакомое: «чпок», и из воздуха соткался Круглов.
- Парамоныч! – с неуместной здесь счастливой улыбкой воскликнул он. – Мы что, померли?
- Похоже, да, - ответил Парамонов.
- То-то я смотрю, у меня похмелье пропало. Что-то произошло?
- Похоже, произошло.
Лес уже заполнился настолько, что люди стояли как на митинге, и по децибелам гам перекрыл траурный марш. Народ перестал прибывать. В это время посреди этой толпы нарисовался, по всей видимости, распорядитель в красивой голубой форме с золотыми, православными распятиями в петлицах. Небесного цвета были даже портупея и кобура. Суровым взглядом он оглядел собравшихся и громоподобным голосом произнес:
- Товарищи, без паники, организованно проходим ко входу в Рай. Не торопитесь и не толкайтесь, примем всех.
Этих слов оказалось достаточно. Мирно делясь впечатлениями, народ двинулся в указанном направлении.
- Как-то не вовремя все это, - следуя за людьми, проговорил Парамонов. – Я закуску приготовил, осталось рюмки достать.
- А я уже в лифте ехал, - сказал Круглов. – На меня, кажется, обрушилась вся семнадцатиэтажка. Еле помер.
- А меня сразу, - ответил Парамонов.
Впереди показались железные, зеленые ворота, украшенные по бокам пыльными, бумажными цветами. Надпись над ними на облупившейся, крашеной фанере гласила: «Всероссийский народный Рай имени Иммануила Канта».
- Товарищи, не волнуемся, встаем в очередь, проходим через КПП, - помахивая рукой, прогромыхал распорядитель. – Кто желает исповедаться, за воротами налево, остальные прямо.
- Не хочешь? – усмехнулся Круглов.
- Мне на это, как Лойоле, понадобится не менее трех суток, - ответил Парамонов.
Марш Шопена зазвучал громче. Очередь получилась широкой, как праздничная демонстрация. Парамонов с Кругловым оказались за небольшой компанией, судя по разговору, родственников или соседей. Они неторопливо и обстоятельно говорили о ядерной войне, как о предстоящей свадьбе у соседей.
- Там одной нашей ракеты «Авангард» в Йеллоустонский вулкан, и нет Америки, - сказал достаточно пожилой дядька с недельной щетиной.
- А я слышал по телевизору, что наши в Исландии долбанули по вулкану. Гору снесло, и она завалила Гольфстрим. А он Америку начисто смыл, - сказал человек, вроде бы мужского пола, но несколько помоложе.
- А что ж так долго тянули? – поинтересовалась хрупкая, энергичная старушка.
- Негров жалели, - ответил тот.
- Сейчас танками пойдут. У нас их в два раза больше, чем в Америке, - сказал тот же пожиловатый..
- У нас и сорокопяток на тридцать семь штук больше, - мрачно пошутил Круглов.
- Каких сорокопяток? – не понял пожилой.
- Дальнобойных. Их нет ни в одной армии мира.
- Вот! – подняв указательный палец кверху, произнес пожилой. - Товариш знает.
- Как думаете, на Западе кто-то выжил? – спросил тот, что помоложе. Но ответил ему распорядитель, который, очевидно слышал все, о чем говорилось в очереди.
- Граждане, успокойтесь, за бугром все сдохли. Они даже покаяться не успели. – По толпе прокатился одобрительный ропот, а энергичная старушка размашисто перекрестилась и с облегчением промолвила:
- Слава тебе, Господи!
Очевидно, осмысливая новость, соседи Парамонова и Круглова замолчали.
- Что-то мне здесь не нравится, - тихо сказал Парамонов и замахал руками, чтобы привлечь внимание распорядителя. – Эй! Алло! Простите, а где здесь очередь в Ад? – крикнул он и торопливо добавил: - Можно не российский.
- Ад для россиян не предусмотрен, - ответил распорядитель. – Но в российском сегменте Рая найдется все, что вы ищете.
- Может, тогда останемся на Земле? – как-то неуверенно предложил Круглов. – Станем привидениями. Будем людей пугать.
- По-моему, пугать больше некого, - ответил Парамонов. - Но, согласен.
И Парамонов с Кругловым вышли из очереди и медленно побрели по лесу, с азартом рассказывая друг другу о своих последних земных мыслях перед смертью.

Книжка вышла.
peregrevs

Тираж , кажется, две тысячи.


[reposted post]Гравюры по рисункам Хендрика Гольциуса
сирень
lilac2012
reposted by peregrevs

Read more...Collapse )

Рассказец № 68
peregrevs

В это праздничное утро Парамонов прибыл к профессору Дрофу к назначенному часу. Дроф уже ждал его у крыльца в каком-то странном туристическом наряде. Он был сильно возбужден, встретил гостя цепочкой восторженных междометий и сразу потащил в дальний, самый заросший угол сада, где со дня постройки дома не ступала нога человека.

- Профессор, мне кажется это слишком рискованно, - едва поспевая за Дрофом, сказал Парамонов. – Вы же не станете прыгать вниз головой в незнакомый водоем.

- Я и в знакомый не стану, - ответил профессор. – Не беспокойтесь коллега. Я оставил на столе письмо, в котором все подробно изложил. Так что, в случае нашей гибели об эксперименте обязательно узнают.

- Вообще-то, я бы хотел еще пожить, - уворачиваясь от веток, проговорил Парамонов, и Дроф остановился. Он с жалостью посмотрел спутнику в глаза и покачал головой.

- Дорогой мой, вероятность того, что мы погибнем, унизительно мала. У нас больше шансов умереть от отравления наташиной стряпней или под колесами пьяного лихача.

Наконец они добрались до калитки. Дроф немного повозился с заржавевшим замком, и они вышли в небольшой московский тупичок рядом с Садовым Кольцом

Read more...Collapse )

Вышла книжка.
peregrevs
Вышел сборник моих повестей и рассказов. Две повести "Синдром Кандинского" и "Улыбка Кауница" выходили в журнале "Знамя". Тираж всего одна тысяча экземпляров.


Рассказец № 67
peregrevs
Вечером перед самым праздником к Парамонову зашел сосед Николай. Он был в парадной форме с аксельбантами, сильно пьян, разухабисто весел и как-то неестественно человечен. Николай с порога поинтересовался здоровьем Парамонова, спросил, как настроение и закончил приглашением к себе.
- Это что-то, где-то и куда-то, - громогласно пошутил он. – Представляешь, приехал с корпоратива, а добавить не с кем. Зайди, посидим.
- Вообще-то, я собирался поработать, - неуверенно ответил Парамонов.
- Какая работа, Парамоныч? Завтра праздник, День Победы. Не ломайся, пойдем.
Оценив мало вменяемое состояние Николая, Парамонов решил, что тому хватит одной-двух стопок, через пятнадцать минут он завалится спать, и решил уважить соседа.
В квартире у Николая, балагуря на ходу, хозяин снял китель и проследовал в спальню. Парамонов вошел за ним и остановился в дверях. Слева от двуспальной кровати он увидел параллелепипед на два кубометра, сложенный, как Парамонову показалось, из долларовых пачек в банковской упаковке.
- Это что, «кукла»? – не веря своим глазам, спросил Парамонов.
- Настоящие, - бросив китель на кровать, ответил Николай. Парамонов подошел к деньгам, с хрустом пролистнул угол пачки и ошалело поинтересовался:
- Сколько же здесь?
- Не считал, - сразу помрачнев, ответил Николай и добавил: - Ладно, Парамоныч, забыли. Пошли на кухню.
Как Парамонов и предполагал, через пятнадцать минут Николай уснул, мёртвой хваткой зажав в руке вилку с недоеденным куском хамона. Пришлось тащить соседа на кровать. Еще раз глянув на фантастический параллелепипед, Парамонов вернулся домой и сел за компьютер.
Около восьми утра, когда Парамонов еще спал, раздался звонок в квартиру. За дверью оказался Николай. Он заявился в форме, застегнутый по уставу на все пуговицы, но без аксельбантов. Лицо у него было опухшее и помятое, в глаза сосед старался не смотреть.
- Здорово, Парамоныч, с праздником, - глухим голосом сказал Николай и, не дожидаясь приглашения войти, просочился в прихожую.
- И тебя с праздником. Я сплю еще, Коля, - зевая, ответил Парамонов.
- Это ничего, - сказал сосед и прошел на кухню.
Парамонов включил чайник, поставил на стол две чашки и повернулся к соседу. Тот стоял в дверях и смотрел в окно. Взгляд у него был застывший и тяжелый, как перед принятием важного решения. Наконец, он выдавил из себя:
- Понимаешь, Парамоныч, вчера спьяну я тебе наговорил лишнего.
- Да я все забыл, Коля, - холодея, ответил Парамонов.
- Не забыл, - зловеще произнес сосед. – Ты уж прости, Парамоныч. - Из одного кармана брюк Николай достал револьвер, из другого глушитель и стал накручивать его на ствол. – Слишком много знаешь.
- Да ты что, Коля? – залепетал Парамонов. – Полжизни на одной лестничной площадки. Может, по-соседски разберемся?
- Предусмотрел, - Николай достал из кармана веревку с петлей на конце и бросил ее к ногам Парамонова. – Давай сам. Это все, что я могу для тебя по-соседски. Инструкция, Парамоныч.
- Очнись, Коля! Не видел я твоего бабла, - быстро заговорил Парамонов. – Ну, скажи ты своим, что задание выполнено, а я уеду на дачу.
- А где я возьму труп? – развел руками Николай. – Мне ж его предъявлять надо.
- Сфотографируешь, - обрадовался Парамонов. – Я лягу в лужу красной краски, скорчу трупную рожу и все.
- Нет, Парамоныч, не прокатит, - морщась, ответил сосед. – Натуральный труп нужен.
- А у вас в застенках, может, найдется какой-нибудь безхозный? – не теряя надежды, продолжал уговаривать Парамонов.
- Ты не понимаешь политической ситуации, Парамоныч, - твердо ответил Николай. - В стране объявлена война репутации органов. И защита чести и достоинства сотрудников и подразделений является сегодня наиболее важным направлением федеральной службы безопасности. А ты являешься носителем информации, которая может подорвать доверие к нашей службе.
- И что, ты вот так спокойно пристрелишь соседа, можно сказать, друга? – упавшим голосом спросил Парамонов.
- Ну, не спокойно, конечно, - вздохнув, ответил Николай. – Ты же все равно когда-нибудь умрешь.
- Сейчас не хочется, - обреченно сказал Парамонов. Он сел на стул, обхватил голову руками и забормотал: - Неужели ты не можешь ничего придумать?
- Ничего, - ответил сосед. – Они знают, что я здесь.
- Экий ты, Коля, - упрекнул его Парамонов и вдруг его осенило: - Перед расстрелом последнее желанию ведь смертнику положено?
- В общем, да, - неуверенно ответил Николай. – Говори, чего хочешь.
- Давай выпьем. Вспомним, как недавно обмывали твою звездочку. Меня помянем. А то мне-то уже не придется.
- Это можно, - согласился сосед.
Они бегали в магазин еще два раза. А в два часа ночи Парамонов вызвал такси, собрал вещи и уехал на вокзал к первой электричке. Николай же в это время безмятежно спал на парамоновском диване, иногда вскрикивал и во сне хватался за брючный карман, в котором лежал большой, красивый револьвер.