Вышла книжка.
peregrevs
Вышел сборник моих повестей и рассказов. Две повести "Синдром Кандинского" и "Улыбка Кауница" выходили в журнале "Знамя". Тираж всего одна тысяча экземпляров.


Рассказец № 67
peregrevs
Вечером перед самым праздником к Парамонову зашел сосед Николай. Он был в парадной форме с аксельбантами, сильно пьян, разухабисто весел и как-то неестественно человечен. Николай с порога поинтересовался здоровьем Парамонова, спросил, как настроение и закончил приглашением к себе.
- Это что-то, где-то и куда-то, - громогласно пошутил он. – Представляешь, приехал с корпоратива, а добавить не с кем. Зайди, посидим.
- Вообще-то, я собирался поработать, - неуверенно ответил Парамонов.
- Какая работа, Парамоныч? Завтра праздник, День Победы. Не ломайся, пойдем.
Оценив мало вменяемое состояние Николая, Парамонов решил, что тому хватит одной-двух стопок, через пятнадцать минут он завалится спать, и решил уважить соседа.
В квартире у Николая, балагуря на ходу, хозяин снял китель и проследовал в спальню. Парамонов вошел за ним и остановился в дверях. Слева от двуспальной кровати он увидел параллелепипед на два кубометра, сложенный, как Парамонову показалось, из долларовых пачек в банковской упаковке.
- Это что, «кукла»? – не веря своим глазам, спросил Парамонов.
- Настоящие, - бросив китель на кровать, ответил Николай. Парамонов подошел к деньгам, с хрустом пролистнул угол пачки и ошалело поинтересовался:
- Сколько же здесь?
- Не считал, - сразу помрачнев, ответил Николай и добавил: - Ладно, Парамоныч, забыли. Пошли на кухню.
Как Парамонов и предполагал, через пятнадцать минут Николай уснул, мёртвой хваткой зажав в руке вилку с недоеденным куском хамона. Пришлось тащить соседа на кровать. Еще раз глянув на фантастический параллелепипед, Парамонов вернулся домой и сел за компьютер.
Около восьми утра, когда Парамонов еще спал, раздался звонок в квартиру. За дверью оказался Николай. Он заявился в форме, застегнутый по уставу на все пуговицы, но без аксельбантов. Лицо у него было опухшее и помятое, в глаза сосед старался не смотреть.
- Здорово, Парамоныч, с праздником, - глухим голосом сказал Николай и, не дожидаясь приглашения войти, просочился в прихожую.
- И тебя с праздником. Я сплю еще, Коля, - зевая, ответил Парамонов.
- Это ничего, - сказал сосед и прошел на кухню.
Парамонов включил чайник, поставил на стол две чашки и повернулся к соседу. Тот стоял в дверях и смотрел в окно. Взгляд у него был застывший и тяжелый, как перед принятием важного решения. Наконец, он выдавил из себя:
- Понимаешь, Парамоныч, вчера спьяну я тебе наговорил лишнего.
- Да я все забыл, Коля, - холодея, ответил Парамонов.
- Не забыл, - зловеще произнес сосед. – Ты уж прости, Парамоныч. - Из одного кармана брюк Николай достал револьвер, из другого глушитель и стал накручивать его на ствол. – Слишком много знаешь.
- Да ты что, Коля? – залепетал Парамонов. – Полжизни на одной лестничной площадки. Может, по-соседски разберемся?
- Предусмотрел, - Николай достал из кармана веревку с петлей на конце и бросил ее к ногам Парамонова. – Давай сам. Это все, что я могу для тебя по-соседски. Инструкция, Парамоныч.
- Очнись, Коля! Не видел я твоего бабла, - быстро заговорил Парамонов. – Ну, скажи ты своим, что задание выполнено, а я уеду на дачу.
- А где я возьму труп? – развел руками Николай. – Мне ж его предъявлять надо.
- Сфотографируешь, - обрадовался Парамонов. – Я лягу в лужу красной краски, скорчу трупную рожу и все.
- Нет, Парамоныч, не прокатит, - морщась, ответил сосед. – Натуральный труп нужен.
- А у вас в застенках, может, найдется какой-нибудь безхозный? – не теряя надежды, продолжал уговаривать Парамонов.
- Ты не понимаешь политической ситуации, Парамоныч, - твердо ответил Николай. - В стране объявлена война репутации органов. И защита чести и достоинства сотрудников и подразделений является сегодня наиболее важным направлением федеральной службы безопасности. А ты являешься носителем информации, которая может подорвать доверие к нашей службе.
- И что, ты вот так спокойно пристрелишь соседа, можно сказать, друга? – упавшим голосом спросил Парамонов.
- Ну, не спокойно, конечно, - вздохнув, ответил Николай. – Ты же все равно когда-нибудь умрешь.
- Сейчас не хочется, - обреченно сказал Парамонов. Он сел на стул, обхватил голову руками и забормотал: - Неужели ты не можешь ничего придумать?
- Ничего, - ответил сосед. – Они знают, что я здесь.
- Экий ты, Коля, - упрекнул его Парамонов и вдруг его осенило: - Перед расстрелом последнее желанию ведь смертнику положено?
- В общем, да, - неуверенно ответил Николай. – Говори, чего хочешь.
- Давай выпьем. Вспомним, как недавно обмывали твою звездочку. Меня помянем. А то мне-то уже не придется.
- Это можно, - согласился сосед.
Они бегали в магазин еще два раза. А в два часа ночи Парамонов вызвал такси, собрал вещи и уехал на вокзал к первой электричке. Николай же в это время безмятежно спал на парамоновском диване, иногда вскрикивал и во сне хватался за брючный карман, в котором лежал большой, красивый револьвер.

Рассказец № 66
peregrevs
Почти до утра Парамонов писал статью, потом долго не мог уснуть, но к полудню пришел в себя и поехал в редакцию. Там он провел почти весь день, то сокращал статью, то переписывал отдельные абзацы. На прощание ему подарили два билета в «Магический театр на Таганке» на премьеру оперы «Жизнь за президента». Парамонов тут же позвонил Кугелю, и около семи вечера они встретились у дверей театра. Они прошли через рамки металлодетектора, купили программку, и у входа в зал пожилая билетёр, подняв указательный палец, торжественным шепотом сообщила:
- В зале министр культуры.
- Мы учтём, - ответил Парамонов.
Заняв свои места, Кугель углубился в чтение краткого содержания либретто, а Парамонов принялся глазами искать по дубовым с позолотой верхам, где мог сидеть министр.
- Ты уверен, что это Глинка? – дочитав, спросил Кугель. Парамонов забрал программку.
- Вот же написано, - ответил он и перешел к либретто. В нем говорилось: «Американский спецназ, тайно пробираясь в Москву, заблудился в воронежских лесах. В это время, чтобы выдать дочь Антонину за простого крестьянина Собинина, в деревню, с младшим сыном Данилой, приезжает депутат Воронежской городской думы Сысоев. Счастливый отец поздравляет жениха и невесту, но в деревню входят американцы и требуют, чтобы депутат за хорошее вознаграждение вывел их хотя бы на шоссе М-4. Сысоев отказывается, но потом решает обмануть неприятеля и завести отряд в непроходимые воронежские болота. Прощаясь с детьми, Сысоев успевает шепнуть Даниле, чтобы тот бежал в 28-ую мотострелковую, краснознаменную, орденов Суворова и Кутузова дивизию и сообщил командованию о вражьей вылазке. Данила добирается до дивизии одному ему известными, тайными тропами, а Сысоев отправляется с американцами…».
Не дочитав, Парамонов вернул программку Кугелю.
- Осовременили, - пожав плечами, сказал он.
- Не слишком ли? – спросил Кугель.
- Магический театр, здесь все не слишком, - ответил Парамонов.
Оркестр закончил разминку, в зале наступила тишина. Затем, грянула музыка, малиновый занавес с золотым позументом раздвинулся, и на сцену высыпали крестьяне со снопами в руках. Одеты они были вполне современно, разве что кокошники на девушках в комуфляжных платьях смотрелись немного странно.
Борясь со сном, Парамонов добросовестно наблюдал, как счастливые крестьяне лихо отплясывают Камаринского, но сказалась ночная работа, и он, незаметно для себя, задремал. Проснулся Парамонов от толчка в бок. Во сне он, очевидно, захрапел, и Кугель поспешил его разбудить.
- Ну как там? – встряхнувшись, поинтересовался Парамонов.
- Интересно. Я такого еще не видел, - возбужденно ответил Кугель.
На сцене крестьянин в джинсах и с окладистой бородой красивым баритоном пропел:
- Пиндосы, пиндосы, пиндосы идут! – И действительно, на сцену с изможденными лицами, едва передвигая ноги, вышли вооруженные люди в форме спецназа США. Впрочем, Парамонов плохо разбирался в военной амуниции, но его поразило, насколько точно режиссеру удалось подобрать актеров на роли американцев. Лица у них были настолько дегенеративные и злобные, что мгновенно вызывали у зрителей ненависть.
Определив по добротному депутатскому костюму, кто здесь главный, командир спецназа США подошел к Сысоеву и неприятным тенорком пропел:
- Возьми сто баксов и гринкарту, но выведи нас из лесов.
У Сысоева оказался замечательный бас-профундо, которым он и ответил американцу:
- Не будет этого, не ждите! Не поведу пиндосских псов!
- Правильно, Сысоев! - неожиданно выкрикнула из зала впечатлительная дама. – Они враги!
В следующий раз Парамонов проснулся, когда Данила добрался до мотострелковой дивизии и сообщил командиру - генерал-лейтенанту Мещерякову - об американском спецназе.
- Веди нас Данька, в темноту воронежского леса, - басом пропел Мещеряков. Сцену пересекли два фанерных бронетранспортера, под которыми виднелись велосипедные колеса. Затем, как-то быстро наступила ночь. Над сценой горела лишь бледная, неоновая луна. Но вскоре и она скрылась за фанерной тучкой, и генерал лейтенант пропел:
- Как можно в такой темноте воевать? Ужели придется в лесу ночевать?
Неожиданно произошло нечто такое, о чем композитор Глинка и не помышлял. Данила вырвал из груди что-то вроде сердца, высоко поднял его над головой, и сцену залило ярким, золотистым светом. Зрительный зал хором выдохнул: «Ах!». Кугель, очевидно, от сильных переживаний громко чихнул, но даже не успел прикрыть рот ладонью - чих пришелся на затылок впереди сидящего зрителя. Тот обернулся, и Кугель поспешил извиниться:
- Простите, пожалуйста! Нечаянно. Уж очень зрелище захватывающее.
- Ничего, бывает, - ответил зритель. И тут до Парамонова и Кугеля дошло, что это не просто зритель, а тот самый министр культуры, о котором говорила билетер.. Отвернувшись, он достал носовой платок и стал вытирать затылок. У Парамонова сразу пропала сонливость, а Кугель потерял интерес к представлению. Он беспокойно ёрзал в кресле, поглядывал на Парамонова и неожиданно постучал пальцем министру по плечу.
- Вы не подумайте, - начал он. – Я не ожидал, что…
- Не мешайте мне смотреть спектакль, - обернувшись, раздраженно ответил министр.
- Оперу не смотрят, ее слушают, - вдруг изменившимся, каким-то хамским тоном ответил ему Кугель.
В общем, оперу им дослушать не пришлось. Откуда-то из-за портьер повылазило людей в штатском, Парамонова и Кугеля вывели из зала и отвезли в ближайшее отделение полиции.
Сидя в «обезьяннике», Парамонов с упреком спросил:
- У тебя что, носового платка нет?
- Есть,- уныло ответил Кугель и помолчав, тихо добавил: - Как можно такое говно смотреть?
- Оперу не смотрят, а слушают! – заорал Парамонов.
Ближе к ночи на них составили протокол, а потом отпустили.

Рассказец № 65
peregrevs
В четверг днем позвонил Круглов и попросил Парамонова приехать, помочь проводить Ольгу. Объяснить причину срочной эвакуации жены в Черногорию Круглов обещал при встрече. Голос у него был тревожный, и Парамонов без расспросов отправился на другой конец Москвы.
Он появился у Кругловых как раз к приезду такси. Вещи быстро погрузили в машину. Парамонов с Кругловым усадили Ольгу на переднее сиденье, сами устроились на заднем. Когда машина тронулась, Парамонов поинтересовался:
- Что случилось?
- Помнишь, я на своей выставке какого-то хмыря мразью назвал? – Тихо начал Круглов. – У него еще лицо такое, из телевизора. А потом у меня на сайте нашли старую работу – три детские задницы на нашем дачном пляже. А позавчера приехали человек десять в штатском, забрали компьютеры, смартфон. Там нашли фотографии Наташки. Объясняю: «Это моя племянница». «Так племянница, - говорит один, - самый доступный, лакомый кусок для педофила». Я ему: «Она же в шубке». А он: «Это с какой стороны посмотреть». В общем, шьют мне двести сорок вторую статью – изготовление детской порнографии. Идиоты! Мы решили, что Ольге лучше уехать.
- Они не идиоты, знают, что делают. Перед концом лютуют, - сочувственно произнес Парамонов.
- Перед каким концом, педофилы! – неожиданно встрял в разговор водитель, после чего пассажиры замолчали до самого аэропорта. Когда же машина остановилась, и все вышли, Круглов обратился к таксисту.
- Ты подожди, не уезжай, мы проводим и вернемся.
- Три тысячи, - мгновенно отреагировал водитель.
- Нет, я просто хочу набить тебе харю, - спокойно ответил Круглов.
- Я помогу, - быстро сказал Парамонов и тут же пояснил водителю: - Мы с ним друзья.
Гомон пассажиров почти полностью растворялся в огромной кубатуре аэропорта и больше напоминал недовольное ворчание пса, но едва раздавался хрип микрофона, а затем резкий голос диспетчера, шум стихал. Большинство пассажиров поворачивали головы к источнику звука и с замиранием слушали о прибытии или убытии очередного самолета, словно сводку военных действий.
В длинной очереди на регистрацию Ольга сказала мужу:
- Сходи, купи воды. – И когда Круглов ушел, Ольга обратилась к Парамонову: - Вряд ли там что-то серьезное, наверное, припугнуть хотят. Но ты его не бросай, он серьезно напуган.
- Когда это я кого бросал?
- Меня, - напомнила Ольга.
- Ты мне мешала самовыражаться, - рассеянно оглядывая толпу, ответил Парамонов.
- Самовыразился?
- Пытаюсь. Это долгий процесс.
- Дурак ты, Парамонов, - с грустной улыбкой сказала Ольга. – В общем, присмотри за ним. Вы оба охломоны, но он - охломон из охломонов.
- Знала, кого выбирала, - усмехнулся Парамонов.
- Мужей не выбирают, они заводятся сами, как тараканы, - ответила Ольга. - Когда весь этот бред закончится, приезжай с Кругловым.
- Будем жить как Панаев и Некрасов с Авдотьей?
- Не дождешься, - ответила Ольга. - Будешь у нас приживалом. Правда, ты же здесь все равно никому не нужен.
- А там? – рассмеялся Парамонов. – Нет, где родился, там и пригодился. Мне две статьи заказали об искусственном интеллекте.
- Подумай. Мы будем тебя ждать, - сказала Ольга и поцеловала его влажными, мягкими губами в уголок рта. – Я тебя люблю, Парамонов.
- Ты знаешь, я тебя тоже.
- Нацеловались, изменщики? – Круглов появился неожиданно с бутылкой воды и тремя эскимо.
- Не нарывайтесь здесь, ребята, - попросила Ольга. – Вы мне еще пригодитесь.
Проводив Ольгу, Парамонов с Кругловым вышли из аэропорта. Проходя мимо стоянки такси, они увидели, как здоровый детина в телогрейке с трудом выволок из багажника жигулей старый, фибровый чемодан и, не удержав его, уронил на асфальт. От сильного удара чемодан раскрылся и оттуда вывалился Медведев. Испугано глянув на Парамонова, он быстро забрался назад и захлопнул за собой крышку. Смерив Парамонова мрачным взглядом, детина тщательно проверил замки, поднял чемодан и направился в аэропорт.
- Бежит. Бежит Россия, - печально проговорил Круглов.
- А мы что, рыжие? – ответил Парамонов. Они переглянулись и, не сговариваясь, побежали через дорогу, туда, где в наступающей темноте призывно горела вывеска «Пивной бар «Золотой рассвет».

Рассказец № 64
peregrevs
В полдень, возвращаясь от профессора Дрофа, Парамонов остановился прикурить. К нему тут же подъехала машина, из нее вышли капитан полиции и сержант. Они поинтересовались, знает ли Парамонов художника Круглова и, получив утвердительный ответ, предложили проехать с ними в управление.
- Мы зададим несколько вопросов и отвезем вас назад, - пообещал капитан.
Сержант резво нырнул на заднее сиденье, капитан толкнул Парамонова к машине, впихнул внутрь и влез вслед за ним.
- А что с Кругловым? – оказавшись зажатым между двумя полицейскими, встревожился Парамонов.
- С ним все нормально, - с улыбкой ответил капитан. – Только болтает много.
- А кто сейчас не болтает? – спросил Парамонов, но ответа не получил.
Развернувшись, водитель вырулил на Профсоюзную улицу, и поехал не к отделению полиции, а к кольцевой, чего Парамонов даже не заметил. Он не смотрел в окно, ему было не до подробностей городского пейзажа - он перебирал в памяти все, что слышал в последнее время от Круглова, но ничего крамольного, кроме: «Бухло подорожало», так и не вспомнил.
За мрачными размышлениями Парамонову показалось, что ехали они не долго, но когда он глянул в окно, оказалось, что невероятным образом день почти закончился. Облака на западе догорали ядовито-малиновым светом, а впереди виднелся густой лес, который в предвечерних сумерках выглядел темным, как въезд в преисподнюю.
- Куда это мы приехали? - всполошился Парамонов, но ему никто не ответил.
Наконец, машина уперлась в тускло освещенный подъезд, над которым висела покосившаяся табличка с надписью: "Управление внутренних дел".
- Выходи, - выскочив первым, сказал капитан и неожиданно услужливо протянул Парамонову руку, чем очень озадачил его. "Что-то здесь не так, - озираясь по сторонам, разволновался Парамонов. - Никакая это не полиция».
Подталкивая Парамонова в спину, стражи порядка подвели его к двери, которая почему-то оказалась смехотворно маленькой для такого серьезного учреждения. Сержант остался позади, отрезав ему дорогу назад, а капитан привычным движением толкнул дверцу ногой, наклонился, чтобы войти, но видимо недостаточно. Он ударился головой о дверной косяк, фуражка слетела, и в тифозном свете полумертвого фонаря Парамонов на мгновение увидел на полированной лысине два небольших костяных отростка.
Остолбенев от ужаса, Парамонов отшатнулся и почувствовал, как сзади его за талию обхватил сержант. Капитан же, чертыхаясь, бросился за фуражкой, поднял ее и поскорее нахлобучил на голову.
Что было дальше, Парамонов плохо помнил, хотя инстинктивно действовал очень решительно. Он вдруг издал короткий боевой клич, который странным образом придал ему сил, врезал сержанту локтем в живот и попятился назад к машине. Вспомнив о водителе, он обернулся, но позади не было ни автомобиля, ни полицейского.
Быстро опомнившись от удара, сержант зверьком юркнул в раскрытую дверцу. Капитан же, смачно выругавшись, как-то по-детски погрозил Парамонову кулаком и последовал за фальшивым сержантом. Он скрылся за маленькой дощатой дверью и с грохотом захлопнул ее за собой. Все это было так не похоже на действия органов, что Парамонов не сразу нашел в себе силы убежать. Только сейчас он сумел разглядеть, что никакое это не управление внутренних дел, а старый, вросший в землю сараюшка или банька.
Отступая назад, Парамонов не мог понять, как они добрались до этих глухих мест и почему так быстро закончился день. Вокруг было совершенно темно, и лишь вдалеке мерцал одинокий огонек, да где-то монотонно лаяла собака.
До Москвы Парамонов добирался долго. Он больше часа шел по проселку, опоздал на последнюю электричку, и ему пришлось ночевать на безлюдной платформе у билетных касс. Страх настолько обострил его чувства, что он начал различать звуки, которые и не положено слышать несовершенному человеческому уху. Под платформой прошмыгнула крыса, и ему тут же привиделось, как со всех сторон полезла всякая нечисть в человечьем обличье. Ночная бабочка ударилась в окошко кассы, и Парамонов взвился над скамьей, как от громкого окрика за спиной. После этого он еще долго всматривался в темное окошко, пытаясь разглядеть за собственным отражением потустороннюю ухмылку врага человечества.
На следующий день вечером, когда вчерашний морок несколько потускнел, Парамонов вышел в магазин и встретил на улице участкового со странной фамилией Парадизов. Соседи называли его Паразитовым, но не потому, что плохо относились к нему, а от чрезмерной, невостребованной креативности.
- Вы-то мне и нужны, - не поздоровавшись, сказал участковый. – Вы знаете Круглова?
- Знаю, - мрачно ответил Парамонов. – Опять в лес повезете?
- В какой лес? – искренне удивился Парадизов. – На пять минут зайдем в управление, вам зададут несколько вопросов, и пойдете по своим делам.
Отделение полиции находилось недалеко, и Парамонов безропотно последовал за участковым. Его провели в кабинет со спартанской, если не сказать хуже, обстановкой. Там царили какой-то нежилой дух и тревожный оранжевый свет, от которого в глазах начинают мелькать черные мушки.
В кабинете за заляпанным канцелярским столом восседал аккуратный как манекен следователь, отдаленно похожий на вчерашнего капитана. Едва увидев его, Парамонов необычайно взволновался и отступил назад, а участковый грубо подтолкнул его к столу и совсем другим голосом рявкнул:
- Куда?! Садись! Займись им, - обратился он к следователю.
Пока Парамонов от возмущения хватал ртом воздух, Парадизов вышел и оставил его наедине с человеком, один вид которого приводил его в трепет.
Форточка в кабинете была раскрыта настежь. На послезакатном ультрамариновом небе проявилась всего одна звезда и, не зная, что делать дальше, Парамонов в оцепенении уставился на нее.
- Туда пройди, - кивнул хозяин кабинета на стул у самого окна. Но Парамонов остался у стола. Ему казалось, что стоит присесть, как он тут же попадет в разряд обвиняемых, тогда как его нынешнее бестолковое топтание между столом и дверью выглядело чем-то временным. – Ну, и о чем вы с Кругловым разговариваете? – спросил следователь.
- О разном, - пожал плечами Парамонов. – Америку ругаем. Представляете, опять бухло подорожало.
- Понятно, - буркнул следователь и бросил несколько исписанных листков бумаги, но не Парамонову на край стола, а к окну, куда он приглашал его пройти. - Ознакомься и распишись.
- Я ничего подписывать не буду, - заявил Парамонов. Фраза эта вырвалась у него скорее от отчаяния. Напуганный событиями прошлой ночи, он отверг бы сейчас все, что исходило от этих людей.
- Э, Парамонов, - со злой улыбкой пропел следователь. - Ты, видно, не представляешь, в какую историю вы с Кругловым влопались. Да сядь же ты наконец!
Парамонов подался было к стулу, но вдруг почувствовал такую глубокую тоску, будто прямо здесь должен был расстаться с жизнью. Он остановился, перевел дух и оперся о край стола. За окном окончательно стемнело, далекая звезда переместилась в угол форточки, и, глядя на нее, Парамонов твердо повторил:
- Я ничего подписывать не буду.
В кабинете произошло нечто странное: пару раз мигнув, погас свет, откуда-то сзади подуло прохладой и под рукой, которой Парамонов опирался о стол, образовалась пустота. Немного привыкнув к темноте, Парамонов обнаружил, что стоит на крыше дома, в сантиметре от края, и вокруг ни души. Всего полшага или неосторожный наклон вперед закончились бы для Парамонова падением, он понял, что стул, на который ему предлагали сесть, находился за пределами этой крыши.
Не помня себя от страха, Парамонов не заметил, как оказался на улице. Проезжающие мимо автомобили светом фар иногда выхватывали из темноты его бегущую сгорбленную фигуру, и Парамонов как заяц бросался прочь от света. И только когда за ним захлопнулась дверь квартиры, он с облегчением вздохнул. Было уже далеко за полночь.

Рассказец № 63
peregrevs
Весной Парамонов решил пару недель провести в Южной Америке. У Наташи, соседки Парамонова по лестничной площадке, в Российском посольстве Колумбии кастеляншей работала родная сестра отца тётя Маша. Наташа долго с упоением расписывала, какая это прекрасная страна, обещала, что если у Парамонова возникнут проблемы, а в Южной Америке они обязательно возникнут, тётя Маша поможет. И Парамонов решился лететь. В день отлёта Наташа принесла Парамонову пакет с гостинцами для тёти: килограмм гречки, буханку черного хлеба и банку атлантической селёдки.
- Там этого не купишь, а им хочется, - пояснила она. – Ностальгия по родине.
Колумбия действительно оказалась удивительной страной. По сравнению с пасмурной, мартовской Москвой солнечная Богота выглядела эдаким кентавром - помесью музея архитектуры и Диснейленда. Особенно Парамонову понравились девушки, сомбреро, бурито и трущобы, похожие на театральные декорации. На одной из таких окраин Боготы Парамонов и пострадал из-за своего чрезмерного любопытства. Фотографируя направо и налево, он забрел в небольшой ресторанчик и, выпив пару рюмок агуардиенте, с помощью жестов и нескольких испанских слов поинтересовался, так ли легко в столице Колумбии приобрести немного кокаина. Бармен сообразил, чего хочет иностранец еще до того, как Парамонов закончил говорить. Он лишь повел глазами, и к ним тут же подошел огромный барриос в рваном сомбреро и с бурито в руке. Громила кивнул на выход и, поблагодарив бармена, Парамонов вышел из ресторана. Проводник Парамонова долго вел иностранца запутанными, узкими улочками, заселенными, как показалось Парамонову, одними проститутками и бродячими собаками. Наконец, они остановились в глухом тупичке, и барриос, ни слова не говоря, как-то даже лениво, дал Парамонову в зубы, а потом, не спеша, обчистил его карманы. С земли Парамонов поднялся только после того, как грабитель скрылся за поворотом.
До гостиницы Парамонов добирался больше часа. У него и в мыслях не было позвать полицию и вернуться в ресторан. Он испуганно шарахался от всех, кто передвигался на двух ногах, прикрывал разбитые губы и размышлял, как без документов и денег вернуться в Россию.
В Российское посольство Парамонов отправился лишь на следующий день. Кастелянша, увидев его растерянную физиономию, покачала головой и отвела Парамонова в подвал, где кроме дюжины желтых чемоданов ничего не было. Там, выслушав красочный рассказ о злосчастном приключении, она поинтересовалась:
- И зачем ты туда попёрся? Это же Колумбия, а не какое-то там Бирюлёво.
- Экзотики захотелось, - печально ответил Парамонов и потрогал опухшие губы.
- Для такой экзотики не обязательно было улетать из России, - резонно заметила кастелянша и добавила: - Ладно, справку о безвозвратной утери документов я тебе сделаю. По ней в Москве получишь паспорт.
- А как же я в самолет попаду? – спросил Парамонов.
- Завтра полетишь спецрейсом с дипломатической почтой, - ответила кастелянша и пнула ногой ближайший чемодан. – Тебе повезло, вице-премьер прилетел. На этом самолете возят только самых больших шишек.
- И что, вице-премьер возьмет меня на свой борт? – удивился Парамонов.
- Возьмет. Скажу, что ты мой племянник, - ответила тётя Маша и добавила: - Он мой должник. Год назад работал здесь в посольстве атташе по культуре. Так ему на день рождения в вино подсыпали яду, а выпила я. Подозрение у меня было.
- А как же вы… - начал было Парамонов, но кастелянша перебила его.
- У меня от яда колумбийской гадюки иммунитет. Здесь часто людей травят.
- Зачем? – не понял Парамонов.
- Место жирное. Тогда он и сказал, что по гроб обязан мне жизнью, проси, Мария, что хочешь. Вот я и попрошу отвезти тебя домой. – Кастелянша открыла один из желтых чемоданов, достала пакет и протянула Парамонову. – А это передашь моей племяннице Наташе. Вот, мол, тебе Наташа килограмм муки, гостинец от тёти Маши.
- В России мука в каждом магазине продается, - сказал Парамонов.
- Такой там нет, - уверенно ответила кастелянша.
В самолет Парамонов грузился вместе с двенадцатью чемоданами. Завхоз посольства распорядился отнести их в хвост лайнера, а когда погрузка закончилась, быстро покинул аэродром.
Вице-премьер с охраной расположились в центре салона. Кабина пилота была открыта, и вице-премьер крикнул:
- Семёныч, не гони сегодня. А то, как в прошлый раз, попадем в болтанку.
В дверном проеме показалась голова в фуражке.
- О,кей, хозяин, - с улыбкой сказал пилот. – Долетим как по маслу.
Парамонов выбрал диванчик поскромнее и подальше от важной персоны. А когда самолет, наконец, взлетел и набрал нужную высоту, вице-премьер обратился к охраннику и достал из кармана перочинный ножичек.
- Давай, сюда, - распорядился он, и охранник положил перед ним пакет с чем-то белым. Парамонов в этот момент разглядывал роскошный интерьер салона, но периферийным зрением заметил, что охранник посмотрел вначале на него, а потом на хозяина, и тот громко обратился к Парамонову:
- Ты племянник кастелянши?
- Да, - ответил Парамонов, радуясь возможности пообщаться с таким важным человеком. Он кивнул на пакет и вежливо поинтересовался: - Кокс?
- Ну, не мука же, - усмехнувшись, ответил вице-премьер и воткнул ножичек в пакет. В это время самолет сильно тряхнуло, и острый нож развалил пакет по всей длине. Тут же тряхнуло еще раз, да так, что пассажиры и вспоротый пакет подкинуло высоко вверх. Воздух сделался мутным, почти непроницаемым от кокаиновой взвеси. Вентиляцией белое облако быстро разнесло по всему салону. Чихая, из кабины высунулся испуганный пилот и поинтересовался:
- Что за пыль, хозяин?
- Дальних дорог, - принимая вертикальное положение на диване, ответил вице-премьер.
Перебравшись с пола на диван, Парамонов полной грудью вдыхал белую пыль, и вскоре почувствовал странную легкость, будто земное притяжение отпустило его. Парамонов не ощущал своего веса, и мысли в его голове струились резвые и чистые, как родниковая вода.
- А на хрена нам Москва? – вдруг услышал Парамонов бодрый и какой-то глумливый голос вице-премьера. – Семёныч! – В дверном проеме кабины образовалась радостная физиономия пилота. – Сворачивай, Семёныч, летим на Багамы.
- Отлично, хозяин, - одобрил пилот, и голова в фуражке исчезла. Борт номер один резко накренился влево и пошел на разворот.
- Правильно, Багамы, - улыбаясь, сам себе прошептал Парамонов.
Обнявшись с охранником, вице-премьер громко поучал его, как правильно руководить государством. А в хвосте самолета подпрыгивали на воздушных ухабах двенадцать желтых чемоданов, содержимое которых вселяло в Парамонова надежду на счастливое будущее.

[reposted post]Вламинк на Кристис 2.
сирень
lilac2012
reposted by peregrevs
Только отвернёшься - опять Вламинка продают.

2018_CKS_15472_0611_000(maurice_de_vlaminck_paysage_de_neige).jpg
Read more...Collapse )

Переиздание.
peregrevs
В издательстве "Альфа-книга" вышла две мои детские, фантастические повести с иллюстрациями Евгения Тихоновича Мигунова.

Дипломная работа сына
peregrevs
Короткометражка по моему рассказцу из "Парамонианы".
https://yadi.sk/i/i3CXZE5S3NMWTQ

Попытка возвращения. Сейчас грянет.
peregrevs

?

Log in

No account? Create an account